Идиотские заметки

Песнь в лабиринте

Комментировать

Великие люди древности, люди божественные, изъяснялись с великим спокойствием, точно бы положа руку на сердце, и все замирали, внимая им; даже тысячелетья спустя вы, всё ещё им внимая, замирали по-прежнему, как будто на сердце вам ложилась чья-то рука.
Теперь от этого не осталось следа.
Пронзительные вопли, автомобильный скрежет и рёв бесчинства.
Эпоха была иерихонской трубой, но само дыхание было глухим и тревожным, прерывистым и криводушным.
Даже в Огромном исчезло величие.
В торжестве была низость: павших втаптывали в грязь, затем напускали на них шакалов.
Коршуны для пущего обмана перекрашивались в корольков. Но и в таком своём виде они оставались коршунами.
Всё прочее никогда ещё не походило так на муравейник. Неотличимые мысли оловянных солдатиков, которых не окрашивала даже ненависть.
Всё было племя, племя!
Угрюмые, свирепо отрекаясь от памяти о днях былых, шагали люди в туннеле и, обернувшись, на прошлое глядели с ненавистью, кляня грудь женщины за то, что была она слишком прекрасной, проклиная солнце за то, что было оно слишком ясным и слишком ярким, когда беспечно роняло свои жала палящей неги.
Искра была в ответе за рисовое зерно, и зерно — за то, что не давало искры.
Всё уравнялось. Быть Царице хорошей машинисткой. И жалкому, раздавленному человеку — всем алтарям себя вручить…
Несчастная страна, как мы могли ещё любить тебя такой?

01 Июл 2003 в

Рубрика: Day by day

Метки:


Ваш отзыв